На минувшей неделе депутаты Госдумы РФ утвердили в последнем, третьем чтении новые границы избирательных одномандатных округов на федеральных парламентских выборах 2016 года.
После того, как Центризбирком утвердил новую схему нарезки округов в начале сентября, по этому поводу разгорелись весьма жаркие споры, которые, впрочем, не повлияли на общую убежденность в том, что депутаты ее примут. Законопроект о новой нарезке округов внесен группой депутатов Госдумы из фракции «Единой России», в числе которых и наш земляк Николай Панков. За принятие документа в третьем чтении в Госдуме проголосовали 303 депутата, против – 86, воздержавшихся не было. Противником законопроекта выступила фракция КПРФ, большинство которой как раз и составили те самые 86 голосов «против», среди них и саратовский депутат Ольга Алимова.
Напомним, что последний раз выборы в российский парламент по смешанной системе, то есть по партспискам и по одномандатным округам, в последний раз проходили в 2003 году. После выборов в Госдуму нынешнего, шестого созыва было принято политическое решение восстановить 225 одномандатных округов, и для оформления этого узаконенного решения и были утверждены границы округов. По данным ЦИК на 1 июля 2015 года, в России проживают 109 902 573 избирателей, и единая норма представительства в каждом из 225 округов составляет в среднем около 488 тысяч человек. Однако это цифра усредненная, как температура по больнице, и на практике все выглядит несколько иначе. Так, в Ненецком и Чукотском автономных округах всего по 30 с лишним тысяч избирателей, в Ингушетии – 211 тысяч, в республике Алтай – чуть более 155 тысяч. И в каждом из этих регионов свой избирательный округ. Ничего не поделаешь: издержки особенностей российского федерализма, унаследовавшего еще советский национально-территориальный принцип административного деления со всеми его достоинствами и недостатками. С другой стороны, Бурятия, где проживает более семисот тысяч избирателей, также имеет один мажоритарный округ.
Всего в 32 субъектах Федерации будет образовано по одному избирательному округу, в 26 – по два, в остальных 27 субъектах – три и более избирательных округа. Наибольшее число избирательных округов – 15 – будет образовано в Москве. 1,9 миллиона избирателей, проживающих за пределами России, распределяются по 75 избирательным округам. Конечно, сложно представить, как кандидат-одномандатник будет агитировать своих сограждан где-нибудь в Прибалтике или Зимбабве, но, видимо, законодатели решили, что они не вправе ограничивать граждан РФ в выборе кандидатов по одномандатным округам. Саратовская область, надо заметить, поделилась на четыре округа достаточно равномерно. Саратовский округ включает 491 тыс., Энгельсский – 484 тыс., Балаковский – 511 тыс. и Балашовский – 485 тыс. избирателей. К Балашовскому и Энгельсскому округам приписаны более семи тысяч граждан РФ, проживающих в Молдавии (территории Кишинев-3 и Кишинев-4, на базе российского посольства в этой стране).
Новая схема нарезки получила название «лепестковой», поскольку предполагает объединение в одном округе жителей сельской местности и горожан. Суть основных претензий к ней состоит в том, что, якобы, «единороссы» таким образом хотят «размыть» городской электорат сельским, более лояльным к ним, что такая нарезка «затруднит наблюдение за выборами и не оставит шансов оппозиционным кандидатам». Оппозиция сразу же прилепила новой схеме ярлык «джеримендеринг», означающий произвольную демаркацию мажоритарных округов с целью искусственно изменить соотношение политических сил и нарушение принципа равного представительства избирателей.
Правительство Саратовской области официально утвердило новый порядок взаимодействия исполнительных органов в процессе согласования документации по планировке территорий, предназначенных для размещения объектов инфраструктуры федерального значения.
Термин этот пришел (стоит ли удивляться!) из американской политической практики, где губернатор штата Массачусетс Э. Джерри путем манипуляций с нарезкой округов добился того, чтобы на выборах в Сенат США его Демократическо-республиканская партия получила большинство мест. Стоит признать, что нарезка округов – действительно политическая технология, позволяющая использовать административный механизм для выгодной нарезки округов, но таким образом, чтобы избиратели оппозиционной партии концентрировались в одном или небольшом количестве округов. В результате такой манипуляции получаются округа причудливой территориальной формы и с неравным количеством избирателей. Это типичная практика для США в борьбе между республиканцами и демократами, а также для снижения электоральной роли отдельных социальных групп по национальному или классовому признаку. А что же произошло у нас в России?
Во-первых, такой принцип нарезки округов для нашей страны – не новинка. Объединение городских и сельских районов встречалось и в старой схеме нарезки округов, однако теперь оно будет повсеместным. Не исключая манипуляционного фактора новой нарезки округов, стоит все же признать, что его эффект не столь велик, а потому едва ли «единороссы» уж очень сильно на него рассчитывали. Скорее всего, стояла задача уравновесить округа по численности в ситуации, когда сельское население сокращается, а городское часто растет, и сделать их более однородными, уйдя от пресловутого их деления на сельские и городские. И примером тому является наша Саратовская область. В Балаковский округ входит лишь Волжский район Саратова с численностью 70 тысяч избирателей, в Энгельсский – Октябрьский район Саратова (около 90 тыс. избирателей), в Балашовский – Заводской район Саратова (151 тыс. избирателей). В Саратовский округ входят Кировский, Ленинский и Фрунзенский районы с общим числом избирателей свыше 365 тысяч.
Следуя логике противников новой нарезки, «единороссы» как раз должны были оставить прежнюю схему или вообще изменить ее так, чтобы «креативные горожане» сконцентрировались лишь в одном – Саратовском – из 4 округов, а в остальных трех сельских районах иметь гарантированный успех. Но тут логика совершенно иная, исходящая из базового конституционного принципа обеспечения равенства представительства избирателей.
Тут, кстати, уместно задать вопрос самим противникам новой нарезки: если они так ратуют за соблюдение этого принципа, то почему их не возмущает тот факт, что один госдеп будет представлять чуть более 30 тысяч избирателей Ненецкого округа, а Саратовскую область, где избирателей почти 2 миллиона, – только четверо? Разумеется, нивелировать такое неравное представительство призвано голосование по партспискам с их региональными группами.
Анализ нарезки округов в Саратовской области показывает, что в трех округах, наоборот, горожане как бы «размывают» сельский электорат. А в Саратовском – одна треть жителей сельских районов едва ли разбавит предполагаемый протестный электорат Саратова.
Вообще смешение городских и сельских избирателей едва ли решающим образом повлияет на общую картину электорального поля в нашем регионе, других субъектах РФ и стране в целом. Это, кстати, признают и сами противники новой схемы. Весьма спорен вопрос о том, где население более всего недовольно властью – в городе или на селе, учитывая убогое положение некоторых наших районов, безучастное отношение чиновников и всевластие местных князьков, использующих власть отнюдь не во благо людей. Конечно, уровень явки сельчан выше, чем в крупных городах, но ведь никто не даст гарантий, за кого они проголосуют. Кроме того, по мнению ряда экспертов, протестное голосование преимущественно направлено против местных и региональных властей.
Другой «аргумент» противников о том, что «лепестковая» схема затруднит наблюдение за выборами – явно надуманный и также не выдерживает критики. Никто при этом не поясняет, каким же новые трудности в связи с этим возникают. На самом деле ничего принципиально не меняется: избирательные участки остаются на прежних местах, установлены общие для всех правила наблюдения за выборами, и даже предприняты дополнительные меры по обеспечению их открытости. И если есть финансовые и людские возможности, то ничто не мешает «закрыть» все избирательные участки местными наблюдателями и, пользуясь современными средствами коммуникации, передавать данные в любую точку региона.
И, наконец, о том, что новая схема нарезки «не оставит шансов оппозиционным кандидатам». Тут надо для начала задаться вопросом: а были ли они изначально у некоторых из них? Если кандидаты, в том числе претендующие на переизбрание, не работают в своих округах и появляются перед избирателями только в последние недели перед голосованием, раздавая популистские обещания, то шансов у них практически нет и нарезка округов тут уже ни при чем. Так что голосуй – не голосуй Алимова за новую нарезку, но если не начать заблаговременно, хотя бы за год, заниматься работой с избирателями – переизбраться в Госдуму получится разве что по партсписку.
Есть и другая ситуация, когда сильный и хорошо известный в регионе кандидат, имеющий высокий рейтинг, идет на выборы по мажоритарному округу при поддержке партии, поскольку время кандидатов-одиночек давно прошло. Но и тут нарезка округов мало на что влияет, а сильный местный лидер иногда тянет за собой партию.
Городской протестный электорат, надежда либеральной оппозиции, которую они именуют то «рассерженными горожанами», то «креативным классом», на самом деле не в состоянии обеспечить им победу, особенно в российской провинции, где прекрасно видят отношение к ним столичных прозападных либералов, которые не стесняются называть людей пассивными и послушными ватниками. В Костромской области на прошедших в этом году выборах в региональное заксобрание парнасовцы предприняли своего рода «хождение в народ» и потерпели полное фиаско. Теперь они признали бессмысленной для себя тактику встреч с малыми группами избирателей (хотя ранее единожды это дало эффект) и намерены сосредоточиться на крупных городах и митинговщине. Проводить кампанию в городе, где, по их мнению, «правильные пчелы», проще и дешевле, но ведь в случае победы, на которую они надеются, принимать решения станут не только в отношении горожан, но и сельских жителей, которые их не поддержали и потому считаются вторым сортом. Потому-то новая схема и нацелена на «смычку города и деревни», чтобы депутат полноценно представлял население и решал проблемы горожан и селян с одинаковой мерой ответственности.
«Без политического содержания и правильного выбора средств коммуникация с избирателем не работает», – отмечают либералы. И в этом они правы, поскольку содержания в политике нет у большинства партий. Только вот содержание заключается не только в популизме и критике оппонентов, но и в реальных делах, которыми похвастаться могут немногие.
